Мы отдали им всё, а они отвернулись: Дина Рубина о том, что происходит с детьми, когда родители стареют

В каждом дворе есть такая скамейка.

На ней всегда кто-то сидит. Смотрит перед собой, провожает взглядом чужие коляски, чужие свадьбы, чужую жизнь. В руках — газета, которую не читают, или палка, на которую опираются. Со стороны кажется: ну вот, пенсионер отдыхает. А на самом деле — доживает. Ждет звонка, который не раздается уже вторую неделю.

Знаете это чувство, когда внутри пустота размером с человека, который когда-то был вашим ребенком?

Инвестиция, которая не окупается

Писательница Дина Рубина как-то обронила фразу, от которой у многих екнуло сердце: «Чем больше родитель вкладывает в ребенка в детстве, тем сильнее разочаровывается в итоге».

Звучит как приговор. Но если присмотреться — чистая правда.

Вспомните: бессонные ночи, выученные уроки, собранные на последние деньги джинсы, отложенный ремонт ради детского кружка. А потом — тишина. Взрослые дети существуют где-то параллельно. В мессенджере они "онлайн", но на звонки отвечают через раз. Приезжают, когда что-то нужно. Исчезают, когда все в порядке.

И ты сидишь на этой скамейке и думаешь: где я свернул не туда?

Дети не монстры. Они просто боятся

Рубина не спешит обвинять. Она копает глубже. И находит там не черствость, а страх. «Дети отказываются замечать старение родителей из-за собственного страха», — объясняет она.

Психологи это подтверждают: наблюдать угасание того, кто был опорой, невыносимо. Легче сделать вид, что все нормально. Легче дистанцироваться. Легче не замечать морщин, забыть про больницы, пропустить мимо ушей жалобы на давление.

Молодость вообще не любит смотреть в сторону старости. Это как стоять на краю пропасти — зачем, если можно отвернуться и сделать вид, что пропасти нет?

Парадокс времени: любовь приходит, когда уже поздно

Федор Достоевский, знавший о человеческой душе все, написал когда-то: «Если бы Федор знал, как сын полюбит его с возрастом, он простил бы ему все обиды».

И это горькая истина. Осознание накрывает детей, когда им самим переваливает за сорок. Когда у них начинают болеть колени, когда дети-подростки хлопают дверьми и уходят в свою жизнь. Вдруг, посреди ночи, накатывает: мама ведь тоже так уставала. Папа тоже боялся за меня. Они были живыми, а я не замечал.

Но к этому моменту скамейка часто пустеет. И сказать уже некому.

Что делать тем, кто остался ждать?

Рубина не дает простых рецептов. Она говорит о самом трудном — о прощении и терпении. «Всегда нужно помнить: насколько бы взрослым не был ваш ребенок, вы все еще родитель, а он — все еще ребенок, — пишет она. — Именно вы должны понимать суть происходящего и дать ребенку пространство и время для осознания, даже если очень хочется ускорить процесс».

Это несправедливо. Но это факт. Родительская любовь — та, что не требует ответа. Или требует, но не получает. И все равно продолжается.

Есть старая мудрость: обиды пиши на песке, благодарность высекай на камне. Потому что обиды сдувает ветром, а благодарность остается навсегда. Простить — не значит согласиться. Простить — значит отпустить себя из плена злости.

Весна все равно наступит

Самое страшное в старости — не физическая немощь. И даже не безденежье. Самое страшное — зеркало, в котором никого нет. Телефон, молчащий днями. Праздники, которые проходят в одиночестве.

Но Дина Рубина оставляет надежду. Тонкую, как первый лед, но все же.

«Каждый родитель будет удостоен любви и понимания в сердце своего ребенка. Помните это. Не несите груз вины, не обижайтесь и не обижайте. Время все расставит по своим местам, и каждое сердце будет растоплено с приходом весны».

Может быть, дети и правда любят. Просто их любовь — как поздние цветы. Они распускаются, когда солнце уже клонится к закату. Но разве это делает их менее прекрасными?

Задача родителя — не погаснуть

Единственное, что в наших силах, — не стать угрюмым памятником обиде. Не захлопнуть дверь перед носом у того, кто однажды постучит. Остаться светом в окне. Пусть далеким. Пусть мерцающим. Но чтобы, когда дети наконец повзрослеют по-настоящему, они могли этот свет увидеть.

И вернуться.

Не из чувства долга. Не потому, что "так надо". А потому что внутри, под грудой лет и дел, всегда жил тот самый ребенок, который когда-то обнимал колени и шептал: «Мамочка, я тебя никогда не брошу».

Просто ему нужно время, чтобы вспомнить, пишет новостной портал.